Будни учителя  - Павел Астапов

Я еще не говорил, что я обожал классное руководство? Значит, сейчас отмечу этот факт.

– Павел Викторович, здравствуйте, – улыбнулся, завидев меня, мальчик и даже приветливо помахал рукой.

Я в свою бытность школьником в кабинете директора не был, но что-то мне подсказывает, что вряд ли бы я улыбался и размахивал руками, окажись я один на один с администрацией. Но Петьку подобное соседство явно не смущало.

– И вы здесь? – удивился Ерёмушкин.

Признаюсь, я не был в таком же восторге от нашей встречи, столовая с ароматным супом тут же удалилась на пару десятков километров. Опять физрук все слопает.

Оказалось, что когда директор вернулся с совещания, у кабинета его уже поджидал улыбающийся Ерёмушкин, который с беззаботным видом сообщил, что его сюда направила Евгения Петровна, так как он крякал на уроке английского.

– В смысле крякал? – к тому моменту я уже работал в школе шесть лет, но кряканья на уроке еще не встречал. – Петь, с тобой все нормально?

Мальчишка пожал плечами и, пока завуч посвящала меня в детали произошедшего, продолжил с подчеркнутым интересом изучать стенды на стене. Похоже, вся эта ситуация его не особо напрягала.

Напрягаться пришлось мне.

На следующий день в кабинете директора собрались учителя, работавшие в моем пятом классе, завуч и Петя с отцом. Евгения Петровна в красках описала события прошлого урока: кряканье и «возмутительное поведение вашего сына». Учитель математики пригрозила двойкой за четверть, преподаватель технологии показала отцу работы Петьки за прошедшие два месяца, а точнее их полное отсутствие. Учительница музыки была настроена наиболее серьезно и заявила, что больше не пустит Ерёмушкина на порог своего кабинета. Каким-то непонятным для меня образом все присутствующие очень быстро сошлись на мысли, что теперь я должен буду посещать все уроки музыки и следить за дисциплиной, потому что «певческий талант» открылся не только у Петьки, но и у его друзей.

– А что вы скажете, Павел Викторович? – повернулась ко мне Евгения Петровна, щеки которой буквально пылали от негодования: с утятами на своем уроке она тоже столкнулась впервые.

«Почему я должен следить за дисциплиной на чужом уроке?!» – хотел возмутиться я, но англичанка опередила меня и уточнила свой вопрос.

– Как у вас Ерёмушкин учится? Тоже, наверное, двойка выходит? – женщина бросила уничижающий взгляд на шестиклассника, занимавшегося изучением содержимого своих карманов. – А ну вытащи руки! – так неожиданно гаркнула она, что даже у меня ручка из рук выпала.

– Все зависит от контрольного диктанта, – уклончиво начал я, отлично понимая, что мой дальнейший ответ вызовет совершенно не ту реакцию, на которую рассчитывали все присутствующие. – Скорее, четверка, но шанс на пятерку все еще есть.

– Пятерку??? – лица преподавателей музыки и математики синхронно вытянулись. – Какую еще пятерку? Он домашнюю работу вообще не делает.

– По русскому делает, – понимая, что закапываю себя еще глубже, не согласился я. Ерёмушкин, действительно, чаще всего занимал верхние места в рейтинге класса.

– Ах да, вы же с ними в игрушки играете, – поджала губы учительница музыки.

– Петя Павла Викторовича очень уважает, – впервые за все время подал голос отец Ерёмушкина.

Лучше бы он молчал.

– А других он не уважает? – подскочила со стула Евгения Петровна. – На русском что, свет клином сошелся? На остальных уроках можно черт знает как себя вести?